Сильнейший! А кто у нас
сильнейший?.. Во-ло-дя...
Космос и Пчела прыснули, а Белов легонько щелкнул ногтем по блестящему кругляшу "жучка" и язвительно улыбнулся:
- Володенька! Кончай пакостить, слышишь?..

XIX

В Москве весь снег давно уже стаял, а здесь, в подмосковной рощице, в низинках еще сохранились островки
ноздреватого, голубовато-серого весеннего снега. На фоне одного из них суетливый и словоохотливый фотограф
распорядился выкопать яму.
Пока двое хмурых рабочих ковыряли лопатами землю, Каверина готовили к съемке. Его облачили в прорезиненный
армейский комбинезон и военный бушлат, обильно заляпанный грязью. После этого миловидная девушка-гримерша
принялась за его лицо. Володе приклеили недельную щетину, нарисовали синяки, кровоподтеки и темные круги под глазами.
Физиономия получилась жутковатая, но фотограф, заправлявший всем на съемочной площадке, остался доволен.
- Хорошо, Юленька! - проблеял он на бегу. - Займись теперь абреками, киска...
Чуть поодаль, у микроавтобуса стояли пятеро мужчин - в зимних камуфляжных куртках, с зелеными повязками на
головах и с автоматами в руках. Другая девушка приклеивала им черные усы и бороды. Возле ямы расставляли свою
аппаратуру осветители, а фотограф беспрестанно метался от одной группы к другой и всех поторапливал.
Сверху, с высушенного апрельским солнышком пригорка, за всей этой суетой наблюдал подполковник Введенский.
Вообще-то идея подготовить серию снимков о страданиях Каверина в плену у чеченских боевиков принадлежала ему,
Введенскому. Он вполне резонно полагал, что публикация их в прессе добавила бы его подопечному немало голосов
сердобольных старушек-избирательниц.
И, тем не менее, такая низкопробная фальсификация была Игорю Леонидовичу не по душе. Мышиная возня внизу была
ему отвратительна, впрочем, лицо его оставалось абсолютно беспристрастным.
Фотограф тем временем начал выстраивать мизансцену - расставил бородачей с автоматами