вполне определенного толка. Причем пресыщенного
продюсера неудержимо тянуло на авантюры - он легко сходился с самыми сомнительными личностями и так же легко с
ними расставался.
Столь неосмотрительным поведением врага грех было не воспользоваться. Убийства гомосексуалистов случайными
партнерами происходили довольно часто, и еще одно преступление из этого ряда вряд ли кого-нибудь удивило бы. Белый
приказал Шмидту начать подготовку именно в этом направлении.
Подгонять его не требовалось - Шмидт давно уже, как говорится, бил от нетерпения копытом. Желание отомстить за
Фила у него было настолько сильным, что обычно невозмутимый Шмидт почти oi крыто выражал свое неудовольствие
медлительностью и нерешительностью Белого в данном вопросе.
Наконец Шмидт доложил - все готово. В тот же день Белов поехал в больницу к Филу.
Ему хотелось просто посидеть с другом, посмотреть на него, коснуться его теплой руки... Но дело обернулось иначе. Его
встретил лечащий врач Фила и, пряча глаза, пригласил в свой кабинет.
Разговор получился тяжелым. Доктор не стал тянуть резину и сразу выложил суть дела - никаких положительных сдвигов
в состоянии его друга нет и, что хуже всего, нет никаких оснований рассчитывать на улучшение ситуации в будущем.
- Понимаете, фактически Филатов мертв, - негромко, но твердо говорил врач. - Функционирование его организма
поддерживает система жизнеобеспечения, но жизнью, как вы понимаете, это назвать нельзя. Если б у нас оставалась
надежда, можно было бы ждать и дальше, но...
- Короче, что вы предлагаете? - оборвал его помрачневший Белов.
- Александр Николаевич, такое положение не может длиться бесконечно, - доктор решительно покачал головой. - По
закону, для того чтобы отключить больного от жизнеобеспечения, требуется согласие родственников, и жена Филатова
фактически такое согласие дала. Но я хотел бы узнать и ваше мнение...
Белый встал и, глубоко засунув руки в карманы, смерил молодого