воскликнула она. - Время П..
- Я далеко, - ответил Белов. Он стоял на галерее, нависшей над залом ожидания, и прекрасно видел жену и сына. Их
разделяла только стеклянная перегородка и расстояние в каких-нибудь тридцать-сорок метров. - Слушай меня внимательно,
Оленька. Бери Ваньку и улетайте...
- Мама, это кто? - дернул мать за рукав Ваня.
- А что случилось? - напряглась Оля.
- Очень тебя прошу - сделай так, как я говорю, - Саша говорил тихо, но изо всех сил своей измученной души старался
быть убедительным. - Со мной вам нельзя, это очень опасно. И выкинь мобильный - по нему вас вычислят. Меня все равно
будут искать, улетайте.
- А ты?
- Оля, родная моя, послушай меня! Я тебя очень люблю... - Белов запнулся и перешел на торопливый, сбивчивый шепот. -
Я тебя безумно люблю! Безумно!.. Верь мне, родная! Я приеду. Через месяц, через два, но я обязательно прилечу!..
- Мы без тебя никуда не поедем! - выкрикнула Ольга. - Ты слышишь?
- Оленька, вы - самое дорогое, что у меня осталось. Пожалуйста, улетайте... Я очень тебя прошу!
- Я никуда не поеду! - решительно повторила Ольга, но трубка уже гудела сигналами отбоя.
К растерянной, ничего не понимающей Ольге подошел мужчина в летной форме.
- Будьте добры, ваши билеты, пожалуйста...
Ольга автоматически подала ему билеты.
Мужчина мельком на них взглянул и укоризненно покачал головой:
- Что же вы, девушка? Рейс уже отправляется, только вас ждут! Пойдемте...
Деликатно взяв рассеянную пассажирку под локоток, он проводил ее к выходу на посадку. У дверей Ольга обернулась - в
последней, несбыточной надежде увидеть все-таки мужа. Зал был пуст. Она бросила в урну мобильник и, опустив голову,
шагнула в коридор, ведущий на посадку.
Ничего не видя вокруг, она шла на чужих, негнущихся ногах к самолету и плакала.
- Мама, не плачь, тебе нельзя волноваться! - взволнованно просил, заглядывая ей в лицо, сын.
- Я не плачу...