одел...
- Ну-ну, мать, успокойся... - похлопывал ее по плечу осунувшийся отец. - Что ж теперь... Бог дал, Бог взял...
От гроба к гробу ходили затянутые в черное тетка Саши Екатерина Николаевна и бабушка Оли.
Вскоре у кладбища остановилась машина Шмидта. К нему тут же подошел человек с черно-красной траурной повязкой.
- Шмидт, где Саша? Народ волнуется, надо панихиду начинать...
- Сейчас, - кивнул Шмидт. - Через десять минут будет.
В синем микроавтобусе неподалеку от дома Белова скучали трое тележурналистов. Им было поручено сделать репортаж о
похоронах, но они решили сопроводить Белова от самого дома - так, на всякий случай. В ожидании отъезда депутата
Госдумы на похороны друзей они завтракали на свежем воздухе прихваченными из дому бутербродами.
Едва ворота Беловского дома распахнулись, телевизионщики тут же юркнули в свою машину. Торопливо дожевывая
колбасу, старший невнятно скомандовал оператору:
- Возьми пошире, чтоб вместе с поселком... Мимо них проехали четыре машины, в первой - древнем коричневом
"линкольне" - на секунду мелькнуло лицо Белова.
- Давай за ними, - приказал водителю старший. - Только не близко, не надо злить охрану...
Вереница машин выбралась на шоссе, и там телевизионщиков, конечно, вскоре засекли. Перед поворотом от кавалькады
отделился джип охраны и, отстав, перегородил дорогу синему микроавтобусу.
- Вот теперь, кажется, доигрались... - испуганно переглянулись журналисты.
Из джипа вылез угрюмый бугай и неторопливо направился к телевизионщикам. Его вид был настолько внушителен, что
репортеры дружно подняли руки. Бугай строго посмотрел на них через лобовое стекло и, не сказав ни слова, повернулся и
забрался в машину. Джип мощно рванул с места, устремляясь вслед за своими.
Журналисты снова переглянулись, на сей раз с явным облегчением. Старший, испугавшийся больше всех, с глуповатым
видом заржал:
- Гы-гы-гы... Чего это он - струхнул?..
Ему было