Скажешь "да" - все сделаем! Поможем,
прессу подправим, подскажем им, как акценты расставить - все решим. Не губи только себя сам, слышишь, Саша?
Саша с меланхолическим видом взял с тарелки маслину и отправил ее в рот. Вяло подвигав челюстями, он пожаловался:
- Аппетит ни к черту. Нервы...
- Ну да, ну да... - поддакнул Зорин, не сводя с него холодных, настороженных глаз. Он ждал ответа, от которого для него
лично зависело очень и очень многое.
Саша молчал. Он протянул руку за графинчиком с водкой, небрежно плеснул в рюмку перед собой. И вдруг встал, с
грохотом отодвинув стул.
- Я понял, - мрачно произнес Белов. - Давай в воздухе подвесим пока, а там видно будет.
Он задумчиво повертел в руках рюмку и внезапно порывистым, резким движением поставил ее прямо перед Зориным. От
толчка водка выплеснулась, облив Виктору Петровичу руку. Тот вздрогнул, потянулся за салфеткой, а Белов тем временем
уже шагал к выходу.
Через секунду сердито хлопнула дверь, Зорин остался один.
- Сволочь... - злобно прошипел он себе под нос, вытирая накрахмаленной салфеткой мокрую руку. - Бандюга - он и есть
бандюга. Раздраженно отшвырнув салфетку, он подошел к окну. Сквозь щели жалюзи Зорин хмуро наблюдал, как Белов,
свесив голову, шагал к машине. Виктор Петрович обдумывал уже практически готовое решение, в последний раз взвешивая
все его "за" и "против". Наконец он повернулся к двери и громко позвал:
- Сергей!
В кабинет тут же вошел плечистый молодой человек с невозмутимым лицом, неуловимо похожий на Шмидта.
- Надоел он мне. Пора с ним... - Зорин изобразил в воздухе крест. - Ты займись этим, ладно?..
- Сделаем, Виктор Петрович, - сдержанно кивнул Сергей.

XLII

Шмидта начали вести еще с больницы и о том, что он забил днем стрелку с какими-то важными людьми, люди
Введенского знали заранее. Когда порученец Белова приехал к "Олимпийскому", там уже стояла неприметная "девятка" с
двумя оперативниками.