времени, ни сил. А то, что творилось при этом в его душе, никого, по большому счету, не касалось.
Пожалуй, только Ольга и Фил замечали, что с Сашей творится что-то неладное.
Неладно стало и внутри самой Бригады. Космос, окончательно отстраненный от всех дел, пошел в разнос. Теперь он был
под кайфом почти постоянно, и не проходило дня, чтобы он не поцапался с кем-нибудь из своих. На Пчеле были основные
контакты с заказчиками, с ними теперь он проводил куда больше времени, чем со старыми друзьями. Похоже, он вовсю
крутил с "князьями гор" какие-то свои делишки, во всяком случае, держаться он стал несколько обособленно. Белый вел
себя так, будто все это его не касается, и только Фил еще пытался наладить прежние отношения.
От безысходности и тоски Белов стал частенько прикладываться к бутылке: Почти каждый вечер он проводил в казино,
клубах или ресторанах, и все эти "культпоходы" неизменно заканчивались попойкой. Это стало настолько привычным, что
Ольга стала постоянно держать дома средства для опохмелки - огуречный или капустный рассол.
Вот и сегодня небритый, всклокоченный Саша прошлепал босиком на кухню и, вытащив из холодильника дежурную
банку рассола, жадно припал к ее прохладному краю. На стенке негромко бормотал репродуктор. Не отрываясь от банки,
Саша протянул руку и добавил громкости.
"Вчера, 25 марта 1995 года, в Чечне на трассе Грозный - Аргун было совершено дерзкое нападение на колонну
федеральных войск, - озабоченно-деловым голосом вещал диктор. - Чеченские боевики уничтожили два бронетранспортера
сопровождения и три машины с военнослужащими внутренних войск. Погибло двадцать четыре и ранено восемь человек..."
Белов поставил банку на подоконник и тяжело опустился на стул. Он знал, как это бывает. Вдруг с поразительной
ясностью представилось - нагретая весенним солнцем броня бэтээра, первая, пронзительно-яркая зелень вокруг и
ослепительно-голубое, чистое небо. И вдруг! Оглушительный взрыв, звон в ушах, страшные