навсегда.
Машина была не заперта, но Саша куда-то исчез. Посмотрев по сторонам, Оля села в машину. В салоне невыносимо
громко звучал фрагмент скрипичной сюиты Рахманинова. Оля резко повернула ручку настройки - из динамика полилась
какая-то тупая попса. Но в данный момент эти звуки раздражали ее меньше.
Невидящим взглядом Оля смотрела сквозь лобовое стекло на счастливых студентов с футлярами в руках и совсем им не
завидовала. С нее хватит.
Наконец явился Саша. Такой запыхавшийся, будто бегал на длинные дистанции.
- Ты где был? Что машину оставил?
- Я за сигаретами бегал, - ответил он, заводя машину. - Ну, что сказали?
- В Москве остаюсь, - впервые ей ничего не хотелось объяснять Саше.
- Ну и славненько, Олька, - отозвался он весьма довольно. - Все нормально. Будем жить-поживать и - как это говорится -
добра наживать!
Выворачивая на улицу, он успел бросить внимательный взгляд на Олю: да, похоже, не повезло сегодня его девочке. Ну да
ничего, прорвемся. И теперь, еще более внимательно, он посмотрел в зеркало заднего вида. Все было чисто. Надо было
только избавиться от гранаты, которая оттягивала карман плаща. Жизнь продолжается.

***

Свернув с Кривоколенного переулка в Армянский, Петр увидел, что его уже ждут. Рядом с черной "Волгой" по тротуару
прохаживался Силантьев. "Ну и рожу он себе отъел. Прямо член ЦК комсомола", - привычно констатировал Петр.
Остановившись метрах в десяти, Петр вышел из машины и подождал, пока Силантьев подойдет к нему сам.
- Опаздывать нехорошо. - Силантьев изо всех сил старался выглядеть начальником.
Петр многозначительно посмотрел на часы, но ничего не ответил.
- Ладно, ладно, - примирительно замял Силантьев. - Ну как?
Окинув его взглядом, Петр указательным пальцем провел по своему шраму на щеке:
- Вел себя достойно. Не трухал, угрожал гранатой. - Петр эти слова произнес едва ли не с гордостью за своего "клиента". -
У пацана стержень.