поясам, в последнее мгновение перед взрывом
успели выдернуть незадачливых "немцев" из седел.
- Ох ты, куда это меня? - прохрипел тот, что в очках-консервах.
- Иваныч, ты как? - отозвался второй.
- Вроде ничего, а ты?
- А... - отмахнулся "Августин" со шрамом и заорал вполне узнаваемым голосом Фила. - Слава, твою мать, ну сколько
можно объяснять было! Взрывать нужно под передним колесом! Давай, опускай меня!
Все это выглядело довольно забавно, но Филу было наверняка не до смеха. Все-таки он совсем не любил оказываться в
дурацком положении, тем более сегодня, когда он еще и пацанов пригласил на съемки.
В конце концов с помощью ассистентов и "такой-то матери" Фил и его напарник оказались на земле.
Раздражение Фила еще окончательно не прошло, но, почувствовав под ногами почву, он смог наконец внятно и
членораздельно высказать свои претензии не в пространство, а конкретно Славе, тому самому, который головой отвечал за
выполнение трюка:
- Ну, договорились же, как только пойдет первое колесо - сразу взрывать! - сейчас Фил до смешного был похож на
обиженного подростка.
- Теперь все, уже ничего не изменишь, - ассистент похлопал Фила по плечу.
- Да нормально все было, хорошо, - одновременно и примирительно и успокаивающе отозвался спокойный как танк
Слава.
Тут из клубов едкого дыма донесся голос режиссера, которого сейчас меньше всего волновали сиюминутные разборки:
- Еханый бабай! Опять сколько дыма-то! Говорил, меньше надо! - однако в голосе его вместе с тем слышалось и
удовлетворение: трюк был отснят и, похоже, все в норме. Остальное - при монтаже.
Фил, похоже, тоже успокоился и почувствовал, как это часто бывало с ним в стрессовых ситуациях, жуткий приступ
голода:
- Юсуп Абдурахманыч! - истошно заорал он, наискосок пересекая еще дымящуюся поляну. - Когда обед-то?
Чуть в стороне от съемочной площадки, через которую ассистенты торопливо тащили всякого рода съемочный