заберут. Нам не оставят. Толку от них не будет, - тонкие усики Далера топорщились от возбуждения.
Сквозь его длинные воздушные волосы просвечивало синее небо.
- Он правду говорит. Этот Белый - как черная нить на нашем дастархане, - вмешался лощеный Ораз, который несмотря на
свой исключительно европейский вид всегда выражался по-восточному пышно.
- Вы что, с ума сошли? Какой дастархан? - всплеснул руками возмущенный Фархад: достали эти их иносказания! - Да
Белый весь риск, всю опасность взял на себя. Он создал эту дорогу. И вообще, он мой кровный брат.
- Постой, Фархад. Успокойся. - Абдула-Нури по-отечески положил ему руку на плечо и легонько сжал. Его голос из
вкрадчивого стал жестким. Он уже не уговаривал, а приказывал. - Сядь на место. Ты до сих пор юнец. Ты забыл об уважении
к старшим. Тебе ближе этот Белый, чем все твои родные и близкие. - Он тяжело ронял слова, будто ледяные капли на
раскаленный камень. - Завтра же поедешь в Москву, к этому Белому. И если не сможешь завершить это дело, то - мы поедем!
Я два раза не повторяю. Не повторяю! - повторил он тем не менее дважды...

***

- Молодой человек, Москва, - стюардесса тоже повторяла эту фразу уже не в первый раз. Заснул он, что ли, этот
восточный красавец?
- Спасибо, - очнулся наконец Фархад.
Достав из сумки сотовый телефон, Фара набрал номер. Саша ответил сразу:
- Але, Фарик! Здорово, брат!
- Я в Москве.
- Привет от нас передай - Космос с Филом строили Саше приветливые рожи.
Саша глазами показал им: не мешайте, пацаны, не до вас.
Справа по ходу промелькнули огромные буквы "МОСКВА" - бригадирский кортеж въезжал в мятежную столицу.
- Не по телефону, брат, - нахмурился Саша. - Встретимся, перетрем. Тебя Пчела встречает. - Закончив разговор, он
повернулся к водителю:
- Сейчас, Володь, заезжаем в офис, берем Фару и в роддом, все равно по пути.
Оля рожала в Институте матери и ребенка, это было на Юго-Западе, чуть