она, смеясь и плача, покрывая лицо сына
бессчетными поцелуями, - Что ж ты не позвонил, Саня... Я же ничего не приготовила...
- Мам, мам, ну что ты... - растроганно и смущенно бормотал Саша. - Я же прямо с вокзала... грязный... Ма, ну дай хоть
умыться-то! Мам...
Когда Белов вышел из ванной - посвежевший, с мокрыми волосами и голый по пояс, мать уже вовсю хлопотала на кухне.
- Мам, а Елисеевы здесь, не знаешь? Татьяна Николаевна замерла, закусив губу, и сделала вид, что за шумом воды не
расслышала сына. Саша появился на кухне и повторил свой вопрос:
- Я говорю, Елисеевы-то где? А то я зашел - никто не открывает...
- Вот если б ты позвонил, я бы уже и пирожков разных напекла, и пельменей твоих любимых налепила... - Татьяна
Николаевна, не поднимая головы, говорила о своем, снова оставив без ответа вопрос сына. - А сейчас будешь яичницу есть,
как беспризорник какой-нибудь!
- Мам, да я в армии гвозди переваривал, а ты...
- Так то - в армии, горе мое, а здесь - дом! - она с улыбкой повернулась к Саше и невольно залюбовалась им.
Служба на границе не прошла бесследно - сын сильно изменился. Исчезла мальчишеская худоба и нескладность, плечи
развернулись, руки налились мужской силой. И весь он был такой складный, здоровый, крепкий и упругий - ну прямо как
молоденький гриб-боровичок!
- Господи, Саня, а это еще что за новости? - мама коснулась наколки на левой стороне груди - эмблемы погранвойск. - Ну
зачем, зачем это, а?!
- Ма-а-ам... - с укоризной протянул Саша. - Ты что? Это же память - два года как-никак!..
И в этот момент с улицы послышался до озноба знакомый голос Космоса, усиленный мегафоном:
- Пожалуйста, внимание!.. - он дурачился, подражая своеобразным интонациям диктора на вокзале или в аэропорту. -
Военнослужащий Александр Белов, просьба спуститься вниз, вас ожидают! Повторяю...
- Вот черти! - засмеялся Саша. - И откуда только узнали?!..
Он рывком распахнул