очень и очень непросто.
Но куда сильнее ее беспокоило другое. Короткий разговор с Сашей нельзя было считать законченным - это ясно. Никакая
драка Белова не остановит, а это означало, что ей еще предстоит встреча с ним. И будет тяжелый и горький разговор - от
этого не никак не уйти, и он, конечно, опять потребует объяснений всему, что она натворила.
А что она могла ему сказать?! И, главное, - как? Как найти слова, чтобы упрямый и "правильный" Белов понял, наконец,
что жизнь сильнее человека, и очень часто она отправляет людей совсем не по той дорожке, по которой им хотелось бы
идти...
В институт Лена не поступила, пришлось пойти работать - приемщицей в прачечную. За копеечную зарплату она целыми
днями таскала туда-сюда чужое грязное белье. Отец беспробудно пил, мама болела, денег не хватало даже на то, чтобы
сносно питаться! А ведь ей было только восемнадцать, и вокруг было столько соблазнов!
Через год умер отец, и они с мамой сменяли квартиру, переехав из престижного Юго-Запада в богом забытые Люберцы.
Это была ее, Ленкина идея - на доплату от обмена можно было и приодеться, и какое-то время просто нормально пожить, не
считая каждую копейку.
С работой на новом месте оказалось труднее. Помыкавшись по разным местам, Лена, наконец, устроилась гладильщицей
в кооперативное ателье. Там-то на нее и положил глаз хозяин. Не проходило дня, чтобы этот похотливый толстяк не оказал
ей какого-нибудь весьма своеобразного знака внимания. То щипал за щеку, то похлопывал пониже спины, а то и прижимал к
стенке в укромном уголке. Лена все это терпела.
Но потом, посчитав, видимо, что этап "ухаживаний" закончен, хозяин пригласил ее в кабинет и открытым текстом
предложил:
- Хочешь, переведу тебя на прием заказов? Чистая работа и зарплата вдвое больше, а? Но, милая моя, тогда уж и ты будь
добра... - и он, сально улыбаясь, кивнул на кожаный диван.
Да, можно было, конечно, гордо развернуться и уйти - назад, к раскаленным